На прошлой неделе нам с Котей удалось-таки разорвать наш привычный день сурка (дом-работа-телевизор) и посетить мероприятие, которому похоже суждено надолго отпечататься в нашей памяти -

Еще одна беда сегодняшнего русского кино – невыдержанность стиля. У некоторых кинематографистов страдает самоопределение. В отсутствии внутренних ориентиров, чувство стиля ведет себя как сошедший с ума компас – стрелка вращается во все стороны, показывая то на запад, то на восток. Это даже эклектикой не назовешь. Бред сивой кобылы, что бы там ни говорил за кадром артист Гармаш.

«Книга мастеров» еще могла бы стать неплохим мультиком вроде «Алеши Поповича и Тугарина-змея», или даже техно-сказкой вроде «Острова ржавого генерала». Но создатели почему-то вознамерились усидеть на двух стульях сразу. В итоге вышло что: шутки несмешные; сюжетные перипетии - либо вторичны, либо взяты из анекдотов, либо чистейшие «рояли в кустах»; актеры в целом играли неплохо, но как, ни старались, не смогли спасти ситуацию.

Нелепее всего то, что в фильме, заявленном, как сказка в лучших русских традициях, сделанная на деньги запада, отсутствует эмоциональный посыл. В советских сказках, что ни говорите, он играл роль стержневого элемента. Ради него, собственно говоря, и появлялась в финале бабушка-рассказчица. За каким лешим она оказалась нужна в «Книге мастеров» остается неясным. Не появись она там, никто бы и не спросил создателей про мораль.

По сути дела понравились только две сцены. Первая – с раздвоением мечей. Понятно, что ордынцы – назгулы, но сделано качественно. Вторая – с русалкой. Вилкова чуть ли не единственная, кто по-настоящему поверила в предполагаемые обстоятельства. Остальные тянули на голом профессионализме.

Раньше казалось, что вмешательство и технические возможности Запада могут сделать чудеса. Теперь так не кажется.

Если верно то, что каждый автор на протяжении всей жизни пишет одну и ту же книгу, то Марина и Сергей Дяченко эту самую книгу пишут на тему исследования человеческой воли. Их герои испытывают на прочность не столько окружающий мир сколько собственную волю к сопротивлению. «Ведьмин век», в этом смысле – доминанта творчества авторов. Клавдий Старж – ни много ни мало, своеобразный эталон мужественности в сегодняшней литературе. До него дотягивает, пожалуй, только Шалва Теймуразович Джандиери из «Мага в законе» авторства Г. Л. Олди. Оба персонажа – хороший такой щелчок по носу всем, кто считает фантастику инфантильной литературой.

Не смотря на то, что авторы живописуют мир ведьм и массовые сцены ужасающих терактов, «Ведьмин век» - фантастика все-таки не социальная, а психологическая. Посыл книги хоть и улавливается ближе к ее концу, но формулируется довольно четко. По сути своей роман исследует характеры, отравленные чувством вины. Последнее в свою очередь подчиняется воле.

Что характерно, супругам Дяченко удается исследовать человеческую душу без лишних обращений к божественной категории. Авторы не позволяют себе заковыристых эзотерических выкладок или антирелигиозных высказываний. Если на страницах их романов и присутствуют религиозные конфессии, то они рассматриваются, лишь в качестве некоей «третьей силы», не влияющей, впрочем, на духовную жизнь общества.

Гораздо чаще понятия Бога авторы рассматривают понятия наставничества и любви (которая, кстати, если верить все той же эзотерике одна из производных Бога). Редкий роман Дяченок не обходится без упоминания учебных заведений и студенческой жизни. Видимо учеба служит для них своеобразной метафорой внутренней реформации характера. А уж любовь, в самых неожиданных ее проявлениях, просто-таки сквозит с каждой написанной ими страницы. «Ведьмин век» придерживается авторских традиций с возможным минимализмом. Отношения Старжа и Ивги Лис нельзя назвать полноценной любовью, ровно, как невозможно и не назвать их таковыми с полной уверенностью. Ученический быт описан походя, едва заметными мазками. Традиционно открытый финал угадывается с абсолютной точностью, благодаря стороннему эпилогу.

Тем не менее «Ведьмин век» - книга крайне сбалансированная. Она в равной степени мила и брутальна. Местами, правда, не вызывает ничего кроме черной зависти к личностным качествам Великого Инквизитора Клавдия Старжа. Он, вероятно, не прописан даже, а высечен в камне, как американские президенты.

Помните, были в конце прошлого века такие фильмы. Там из доисторического прошлого в наше время каким-то образом прорывались неандертальцы. Прорывались они так хитро, что сразу попадали во внимание каких-нибудь инфантильных барышень. Через некоторое количество экранного времени у них между собою случался (что бы вы думали?) роман. Выяснялось, что необузданность неандертальцев как раз то чего нашим девушкам в нашем инфантильном мире не хватало.

Со временем (не экранным, а настоящим) формат себя изжил. Террористы с востока разуверили общественность в том, что в душе каждого неандертальца живет нежный и чуткий ребенок. Старые комедии как-то постепенно стали неправдой. Поэтому в начале 21го века даже сняли фильм «Кейт и Лео» в котором к инфантильной барышне вместо неандертальца приходил благородный господин. Главную роль в этом фильме сыграла Мег Райан – признанная королева женского кино. Надо сказать, что позже такое кино стали называть «флик чик».

На поприще «флик чиков» стареющую Мег Райан (которая чтобы продлить свой век, даже сделала себе новые губы) сменила смешливая Кейт Хадсон. Женские фильмы с ней в главной роли становились все более комедийными и все более откровенными.

Фильм «Как избавиться от парня за 10 дней» не только обозначил рамки нового жанра (в плане откровенности), но еще и ознаменовал возникновение новой американской мечты. В культ воздвигалась вера в то, что в отношениях можно добиться почти всего, если знать за какие ниточки дергать. После просмотра едва ли не каждый чувствовал, что теперь в отношениях способен на многое.

В 2005м наступил переломный момент. В экранную жизнь ворвался новый герой нашего времени – пикапер. Фильм «Правила съема. Метод Хитча» собрал в мировом прокате 368 миллионов долларов. В нем утвердился новый стандарт внутреннего конфликта героя. Стерпевший предательство со стороны возлюбленной юноша-неудачник, вдруг решает собраться с силами и становится профессионалом соблазнения. Видимо, позже это станет своеобразной классикой жанра. Остепенившиеся бабники вышли из моды. Они стали слишком плоскими для современного кино.

В 2009м виток эволюции киногероев мейнстрима дошел аж до поворота на 180 градусов. В фильме «Голая правда» в роли неандертальца открыто выступил циничный манипулятор. Главное отличие героя Джерарда Батлера от предшественников состоит в том, что он пришел к пикапу сознательно, обойдясь без душевных травм юности. Тем самым фильм пытается развенчать всеобщее убеждение о том, что все пикаперы в прошлом неудачники. Со стороны Голливуда это более чем благородно. Он давно уже взял на себя задачу стоять на страже несправедливо угнетенных.  

Учитывая, что в США сейчас повсеместно царит культ семьи, все эти преобразования выполнены явно с подвыподвертом. Странным образом от женского кино отпочковался «пикаперский» кинематограф. Рост откровенных сцен и диалогов не столько «омолодил» такое кино, сколько сместил акценты в сторону мужской аудитории. В общем, не тех неандертальцев достал из шкафа Голливуд.

"Коко до Шанель" – фильм насквозь французский. В нем есть все атрибуты такого кино: ярко выраженная биографичность, гламур и что самое главное – нудная слезливая любовь. Он составляет пару одному из своих предшественников – фильму «Жизнь в розовом цвете» с оскароносной Марийон Котийяр в главной роли. В чем-то эти две работы безумно похожи, в чем-то противоречивы, но вместе с тем идеально дополняют друг друга.

Оба фильма о великих француженках: Коко Шанель сделала революцию в мире моды, Эдит Пиаф преобразовала мир музыкальный. Обе главные роли сыграли ведущие французские актрисы (Одри Тоту и Марийон Котийяр соответственно), которые активно продаются в США. Сравнивать их игру в этих фильмах невозможно. Слишком разные им выпали задачи. Одри Тоту сыграла Коко Шанель в период ее жизни, когда она еще не достигла своего величия. Для того чтобы создать достоверный образ молодой содержанки, Одри Тоту ограничивала себя в экспрессии, жестах и мимике. Парадоксально, но в этом несомненный плюс фильма. Из молодой девушки Изабеллы (настоящее имя Шанель) создатели фильма не стали делать избранную. Будущее величие героини показано только в ее глазах, которыми она смотрит на мир крайне критично и избирательно. Марийон Котийяр в свою очередь сыграла практически все возраста своей героини. Там ее таланту было где развернуться в полном объеме, что она и не преминула сделать.

Принципиальная разница между ними заключается в том, что «Жизнь в розовом цвете» - музыкальный фильм. Музыка в нем стержневой элемент. Она и движет сюжет и задает темпоритм и диктует настроение. В «Коко до Шанель», как будто от противного, саундтрек сведен к минимуму. Оттого, вероятно, история Шанель кажется гораздо менее душещипательной и несколько более скучной.

Если говорить о смысловом наполнении, то «Коко до Шанель» поступает честнее по отношению к биографии известной личности. Фильм лишен пафоса и назидательности. Не смотря на то, что главной героине для достижения своих целей приходится стать содержанкой, фильм не учит юных девушек поступаться принципами. Для молодой Коко одежда значила гораздо больше, чем постель. Поэтому она ни на минуту «не отступалась от лица». Ее работой было нахождение самой себя в том мире, который не принимал ее.

Фильм, вероятно, плохо окупит себя. Слишком уж сдержанный для экспрессивного французского кинематографа. Однако, несомненно, найдет своего зрителя среди любителей высокой моды.

«Запрещенная реальность» кино конечно очень жалкое. Например:

Жалко Игоря Петренко. Хороший, в общем-то, актер третий раз подряд снимается в провальном кино. А раньше ведь подавал надежды: «Звезда», «Кармен» и «Водитель для веры» были очень неплохи. Теперь ему даже постельную сцену не доверили.

Жалко Владимира Вдовиченкова. Даром, что персонаж у него никчемушный. Так на него даже фантазии костюмеров не хватило. Достался бедняге только парик Гоши Куценко из «Обитаемого острова».

Жалко Тину Канделаки. Над ней не сжалились только гримеры. Из того же «ОО» к ней по наследству перешел грим Анны Михалковой.

Жалко Любовь Толкалину. Ей постельные сцены достаются во всех работах гражданского мужа Михалкова-Кончаловского. Продюсерских или режиссерских – не важно. «Живем вместе? Будь добра, снимись в откровенной сцене!» - говорит ей Егор каждый раз, когда они ссорятся.

Но больше всего конечно жалко зрителя. Он-то уже было решил, что хуже «Волкодава» и второго «Обитаемого острова» ничего быть не может. Оказалось, что есть куда еще российскому мейнстриму мейнстремиться.

«Палата №6» будет представлять Россию на церемонии «Оскар-2010».

В предыдущие годы до оглашения результатов выбора русского оскаровского комитета мне доводилось видеть только «Русалку» и «12». «Русалка» не понравилась так чтобы можно было желать ей удачи. «12» понравился, но его номинация на Оскар – история, скорее политическая, чем, кинематографическая. Помимо него комиссия тогда рассматривала «Артистку» и «Изгнание». На счет работы Шахназарова я уже высказывался положительно. Буду надеяться на ее победу, или хотя бы на попадание в шорт-лист.

Хотя, есть подозрение, что и на этот раз выбор не обошелся без политики. Слишком уж любят в Америке фамилию Чехова.

В юности у меня был приятель, который славился тем, что являлся прекрасным рассказчиком. Он умел передать содержание книги или фильма таким образом, что при ознакомлении с произведением даже посещало некоторое разочарование. Зачастую пересказ друга оказывался гораздо интереснее, чем само произведение.

С появлением широкополосного интернета «институт устного пересказа» претерпел некоторые изменения. Рассказы о книгах остались, пожалуй, единственным малоизменным видом пересказа. Зато фильм теперь можно охарактеризовать предельно кратко – как хороший или плохой. За подробной рецензией знакомых периодически отправляют в ЖЖ (дабы не повторяться), а за самим фильмом – на торрент. Любителей подробно пересказывать сюжет теперь даже принято отечески журить – спойлеры, мол, разносят.  Пересказ шуток из КВНа стал сводиться к двум-трем наиболее ярким. Затем внимающего обычно посылают на ю-тьюб. При этом тот нисколько не обижается.

Проще говоря, доступность материалов в сети сделала их менее желанными. Искусство приобрело некий налет одноразовости. Воспользовался, порекомендовал, забыл. А ведь весь кайф был в дележке друг с другом кассетами и дисками. Сейчас, впрочем, есть ссылки. Сарафанное радио несколько оскуднело, хотя и не потеряло своей силы. Пересказ переселился в интернет. Результат подобного переселения пересказов в числе прочего вы можете видеть на страницах этого ЖЖ.

Слушаю аудиокнигу «Ведьмин век» М. и С. Дяченко, что производства студии «Медиакнига».

Наслаждаюсь.

Радует не столько сама постановка сколько подбор чтецов. Владимир Шевиков по голосу вылитый инквизитор – брутальный, исполненный внутренней силы и в то же время бесконечно усталый. По тембру немного похож на голос Ростислава Плятта из старых радиоспектаклей. Голос Евгении Афанасьевой идеально подходит для роли Лисенка – молодой ведьмочки. Такой вкрадчивый, мягкий, но в то же время дисциплинированный, что ли. Она кажется и беззащитной и сильной одновременно.

В общем, рекомендую.

Не-помню-правда-кто еще лет 30 назад грозно предрекал: рано или поздно самодеятельность выйдет на сцену и вытеснит оттуда профессионалов. Через каких-нибудь 20 с лишним лет (скорее рано, чем поздно) телевидение перестало бояться пророка и сделало в точности как он сказал.

Первым делом оно выпихнуло на экран неокрепшие связки молодых и талантливых исполнителей. «Фабрика звезд», «Народный артист» и «Секрет успеха» наперебой принялись штамповать звезд-однодневок. Пророк, наверное, смотрел с небес на этот праздник слуха и улыбался. Надо сказать, что на земле он был педагогом по вокалу.

«Конкуренты» Лукьяненко похожи на тот самый холодный борщ, который герои этой книги безуспешно пытались съесть в конце повествования. Книга не то чтобы холодная или невкусная, она – синтетическая.

В последнее время в адрес Лукьяненко все чаще можно услышать – исписался. Читатели и критики грешат то на схематичность сюжетов, то на отсутствие оригинальности фантастических допущений. Прислушиваясь к их мнению, автор даже вступает в противоборство с самим собой. Цитирует, а затем умело опровергает собственные ранние идеи. Но чуда все равно не случается. «Конкурентов» автор явно вытягивает на чистом профессионализме.

При этом тиражи Лукьяненко не падают. Как бы это странно ни звучало, его книги знамениты не сюжетами. Они цепляют, своими философскими и социальными высказываниями, а главное - особым книжным бытом. Черные хлеб и творог, местный самогон, четыре вида ликеров в баре на космической станции под названием Плюшка – все идет в копилку читателя с богатым воображением.

Традиционно в финале книг Лукьяненко, главный герой совершает некий моральный выбор, который приводит к тому или иному необратимому исходу. В данном случае, Лукьяненко несколько отступает от традиции. Главный герой «Конкурентов» – новоявленный космический пилот Валентин – подталкивает окружающих к объединению. Тем самым он подводит к выбору целое сообщество. К выбору между действием и бездействием. Лукьяненко как блоггер неоднократно призывал читающую аудиторию к тому же. Этим финалом автор иллюстрирует насколько важным для общества может оказаться поступок одиночки.

Таким образом, даже при некоторой рыхлости изложения (фирменные шуточки, термины и меткие фразы уже не изобилуют на каждой странице, как это бывало раньше) книги Лукьяненко по-прежнему не заслуживают термина «фаст-фуд». Это все же борщ, пусть и холодный.

В субботу вечером я смотрел телевизор, лежа на диване в доме Котечки. Меня слегка подташнивало, как бывает всегда после тяжелых спектаклей. Голова не столько побаливала, сколько туманилась и клубилась. Котя скормила мне таблетку обезболивающего. Я в свою очередь начал перебирать про себя все стихи, что помню наизусть, чтобы внутри хоть как-то отгорело и улеглось. И то и другое помогало плохо.

До того момента пока я не наткнулся на «Прожекторперисхилтон». Там под занавес на сцене появились «Брейнсторм».

Я не то что поклонник этой группы, но когда вижу их на сцене – неизменно расплываюсь в улыбке. Мне трудно объяснить этот феномен. Так бывает, например, когда видишь, как дурачатся старые друзья, или играют дети. Подобное еще случается со мной, когда я вижу фильмы Серджио Леоне. Не спрашивайте почему. Я этого не знаю.

А как интересно они действуют на вас? Чувствуете ли вы что-то хоть сколько-нибудь похожее?
 

Некоторые настольные игры, особенно классические, отвечают принципу соответствия.

Нарды очень идут мансарде.

Приобретать их лучше всего в довесок к дому с большим садом, плетеным креслам и низенькому столику. Резные, из хорошего дерева, с лакированными шашками – нарды требуют себе дорогих костей, и серьезных игроков. Усатые кавказцы, играя в нарды возле своих арбузных лотков, лишь силятся казаться органичными. Но у них это не очень-то получается. Нарды не обманешь.

Домино шло людям из моего детства.

Не нескольким людям и даже не большой компании, а целому двору. Такому, где вечером собирались мужчины всех возрастов, в беседке за одним столом, чтобы послушать крики «-Рыба!» и стук пластмассовых прямоугольников о стол. Только тогда игра имела смысл. Сегодня, в любой ситуации, она теряет свою магию.

Лото лучше всего подходило концу 19го – началу 20 века.

Как бы не убеждали нас в обратном «Спортлото-89» и «Второй канал», лото было гораздо больше интересно людям в благороднах домах и пьесах Чехова. Это была игра, как для всей семьи, так и для частых гостей дома. Игроки вели счет победам и поражениям, не думая о деньгах.

И только шахматы идут всему.

Им все равно где, когда, с кем и какими. С бородатым старичком на перроне, у немытых ног которого стоит табуретка, и  табличка с надписью «Играю на деньги!». С солидным бизнесменом, в квартире которого они стоят на прозрачном столике, рядом с дорогим коньяком в запотевшем бокале. Они требуют, пожалуй, только внимания и сообразительности. К остальному они совершенно равнодушны, как пирамиды.

И уже ничего не снится, чтоб меньше быть,
реже сбываться, не засорять
Времени.

(с) Иосиф Бродский

Ким Ки Дук снимает свои фильмы так, как будто до него ничего никогда не было снято. Его герои вкладывают смысл в самые простые действия, обходясь минимумом слов. Парадоксально, но таким образом режиссеру удается снимать отличные фильмы про так называемые «азбучные истины». Наводняя свои работы целой россыпью образов и метафор, он находит новую точку зрения на давно изжеванные проблемы.

Часть работ Ким Ки Дука в той или иной степени фантасмагоричны. Это проявляется, например, в ирреальном закольцевании на первый взгляд реалистичной истории. Эдакий фантастический реализм. «Пустой дом», в этом смысле, выгодно отличается от остальных тем, что в нем очень четко можно определить момент, в котором фантасмагория впервые проявилась. Впоследствии она нарастает исподволь, что делает отдельную честь создателю. Он умело подогревает в зрителе интерес к непонятному.

Как представитель восточной цивилизации, Ким Ки Дук явно тяготеет к всякого рода церемониям и ритуалам. В «Пустом доме» с их помощью он раскрывает тему сознательного одиночества главного героя. Одиночества, в котором тот пытается найти свободу от зла и страданий, неизбежно сопряженных с человеческой жизнью. Он прячется в пустых домах, за стенами им самим придуманных ритуалов. Но делает он это не из-за страха перед болью, а из-за нежелания ее причинять.

Сама идея «Пустого дома» походит на безмятежный сон, в котором спящий видит пустые дома и улицы. Чувствует возможность зайти в любую квартиру, посидеть на чужих креслах, починить поломанные неведомо кем часы, пожить чужой жизнью. И от этого простого осознания он становится счастлив.

Между тем, фильм о любви. По сути своей, сказочный, почти мифический. Без обязательного для корейского кино надрыва, но вместе с тем не инфантильный.

Он о тех, кто умеет любить без слов, не причиняя боли, невесомо, едва касаясь действительности.

Отличная комедия. Одна из немногих по-настоящему смешных за последнее время. Юмор милый, не бъет ниже пояса. Шутки поданы живо, но без балаганной оглядки на зрителя. Редкостно хорошая смена темпоритма: в действии чередуются напряжение с отдыхом.

Сюжет прекрасно проработан. Герои сразу оказываются под угрозой аж нескольких молотов и наковален. А к финалу конфликт и вовсе взлетает до небес.

( Немного спойлинга )

Таким образом, «Каникулы строгого режима» дают четкое представление о том, что все-таки делает фильм по-настоящему смешным: ряд острых ситуаций, которые заставляют героев действовать нестандартно. Зритель будет пересматривать такое кино раз за разом, и переживать за героев каждый раз как впервые.

P.S.: Отдельно хочется отметить саундтрек. Он великолепен.